Главная страница / Нефтесервис №03/2012 / Тенденции

Юрий Шафраник:

«Вступление в ВТО — это не допуск в привилегированную зону»


Летом Россия стала наконец членом Всемирной торговой организации (ВТО). Эффект от вступления в ВТО представители российской политики и бизнеса оценивают, прямо скажем, неоднозначно. В правительстве говорят о предстоящем снижении цен и расширении предложения товаров и услуг, хозяйственники — об усилении конкурентоспособности иностранных компаний на российском рынке и угрозе спада отечественного производства. Очевидно, что рынок нефтяного оборудования и услуг тоже ждет серьезная трансформация, усиленная к тому же планами правительства по созданию нефтесервисных госхолдингов.
О том, какими могут быть последствия начинающихся перемен, какой должна быть тактика российских участников рынка в новых условиях и какой политики они ждут от государства, «Нефтесервис» беседует с Юрием Шафраником, председателем совета Союза нефтегазопромышленников России, активным отраслевым деятелем, бизнесменом-практиком и бывшим министром топлива и энергетики РФ.

Юрий Шафраник: «Вступление в ВТО — это не допуск  в привилегированную зону»

«Нефтесервис»: Юрий Константинович, Россия вступила во Всемирную торговую организацию. Какие изменения, на ваш взгляд, теперь следует ждать сервисному рынку? Какие открываются перспективы, какие появляются новые риски?

— Главное изменение, которое несет с собой вступление в ВТО — и для сервисного рынка, и для страны в целом, — это переход, как в спорте, в более высокую лигу. Стратегически путь правильный: если мы хотим занимать достойные позиции на глобальном рынке, хотим прибыли и процветания, побеждать конкурентов, то крайне необходимо выходить за рамки «домашнего стадиона» и включаться в международные соревнования. Однако вступление в ВТО — отнюдь не допуск в привилегированную зону. Для России и, в частности, для ее нефтесервисной отрасли это вызов, в котором оборотной стороной новых возможностей являются дополнительные проблемы.

Я имею в виду, что за новые рынки еще предстоит побороться. После вступления в ВТО произойдет усиление конкурентоспособности иностранных компаний относительно отечественных на нашей территории. Это проблема почти всех отраслей экономики страны — проблема многоуровневая и многосторонняя. Решать ее очень сложно, поэтому меня порой просто удручает, когда я слышу заявления руководителей некоторых министерств о том, что после вступления в ВТО у нас наступит «светлое будущее». Ну зачем вводить в заблуждение народ и дезориентировать политических лидеров? В ближайшей перспективе работать большинству российских товаропроизводителей станет сложнее, ведь иностранные конкуренты получат дополнительные ценовые преимущества после отмены ввозных пошлин. Чтобы соревноваться с ними, нужны другие деньги и другой уровень профессионализма.

Для того чтобы в национальной промышленности не произошел обвал, аналогичный тому, который случился в начале 90-х, — с ликвидацией тысяч предприятий и сотен тысяч рабочих мест — нужно действовать, не повторяя прежних ошибок. То есть не надеяться, как когда-то, что «рынок сам все разрулит», а обдуманно формировать и проводить государственную экономическую политику, адекватную новой ситуации. И нашему госаппарату придется постоянно работать в этом направлении точно в той же степени, в какой отечественным предприятиям — стремиться адаптироваться к рыночным новациям. И производственники, и чиновники должны напряженно и непрерывно бороться за конкурентоспособность России в открытом мире.

«Нефтесервис»: Многие представители нефтесервисного сообщества сетуют на доминирование иностранных компаний и говорят о необходимости государственной поддержки отечественных сервисных предприятий. В какой форме может быть оказана такая поддержка (с учетом обязательств в рамках ВТО)? Какой на этот счет есть мировой опыт?

— В рассуждениях о доминировании иностранных компаний я бы обратил внимание не столько на споры о том, какую долю рынка эти компании сейчас занимают, хотя это, безусловно, важный вопрос. Важнее факт, что эти компании на самом деле фильтруют и дозируют технологический прогресс, носителями которого они себя в России позиционируют. То есть они решают, какие технологии и оборудование продавать нашим предприятиям сегодня или же через год-два, а может, вообще не допускать их распространения у нас столь долго, насколько возможно. Стратегия понятная — ограничивать модернизацию и усиление российских конкурентов.

Но ведь такая ситуация подразумевает, что зарубежные компании не только определяют степень отставания конкретных отечественных поставщиков оборудования и услуг от международного уровня, а влияют на темпы и качество развития всей отрасли. Сейчас в обществе обсуждается новый закон «Об иностранных агентах», где речь идет об НКО. Но другие иностранные агенты реально работают на нашем рынке! Думаю, аналогичные тенденции можно проследить и в других секторах российской экономики. Поэтому частные проблемы наших сервисных предприятий — как кирпичики в стене, которая стоит на пути России к инновационному развитию.

Не может такая общенациональная задача решаться без участия государства, и примеров, когда оно берет на себя активную роль, в мире много: далекая Канада, наши соседи Китай и Норвегия... Все эти страны, кстати, члены ВТО. Еще в 70-х годах прошлого века у Норвегии была почти единственная отрасль экономики — рыбная. Потом благодаря другим дарам природы возникла нефтегазовая, а затем очень быстро — и уже в результате государственной инвестиционной политики — нефтесервисная. Сегодня небольшая страна стала одним из лидеров экспорта оборудования и технологий для нефтегазового комплекса, но в основу такого рывка заложено нормативно закрепленное обязательство добывающих компаний покупать отечественное, норвежское.

Для любой державы полезнее отдать иностранной компании в разработку часть сырьевых запасов, чем кусок рынка по обслуживанию. Это так, потому что если государство выдвигает условием недропользования закупку товаров и услуг местного производства, то получает с одного актива налоги дважды — с разработчика и с поставщиков. А если отечественный сервис выключается из схемы формирования нефтяных доходов, то теряет не только он — страна не получает того, что должна была получить.

Мировой опыт государственной координации развития нефтяной и нефтесервисной промышленности в едином комплексе накоплен гигантский, и внедрять его в российскую практику необходимо. Конкретные формы поддержки государством своих товаропроизводителей — тема отдельного обсуждения. Для начала, например, я бы выделил предложение о том, чтобы правительство ввело норму заключения контрактов с отечественными сервисными компаниями минимум на три года. Одно это даст колоссальный эффект! Ориентируясь на заказы, предприятия получат возможность составлять программы развития, вкладывать инвестиции в него, а значит, и в технологическую модернизацию всей отрасли.

«Нефтесервис»: На концептуальном уровне понятно, что государственной поддержки просят те, кто не уверен в своей конкурентоспособности. Это значит, что если государственная поддержка отечественному сервису будет оказана, то эффективность добычи российских компаний несколько снизится. Согласны ли вы с таким заключением, и если да, то что, по-вашему, важнее для государства — поддержка отечественного сервиса или максимальная эффективность добычи?

— Добывающие компании и сервисные предприятия — это не «красные» и «белые», не антагонисты, а партнеры, которые в своем большинстве равно заинтересованы в эффективности работы нефтегазового комплекса. И не в стратегических интересах российских нефтяников оказаться полностью зависимыми от оборудования и услуг иностранных поставщиков.

Оценивая плюсы и минусы господдержки, надо также принимать во внимание, что последние 20 лет Россия «проедала» советское наследие в промышленности и инфраструктуре. Сегодня эта база исчерпана морально и физически, о чем свидетельствуют не только проблемы сервисных предприятий, но и нарастающие техногенные катастрофы — трагедия на Саяно-Шушенской ГЭС, непрерывные аварии в авиации…

Если не будет системной государственной поддержки национального хозяйственного комплекса, в том числе и нефтесервисной отрасли, то мы останемся ни с чем, а эффект от вступления в ВТО будет только негативным.

«Нефтесервис»: За исключением «Сургутнефтегаза», все ВИНК продали или продают свои сервисные предприятия. Насколько, с вашей точки зрения, это способствовало повышению рентабельности ВИНК и развитию сервисного рынка в России?

— Реструктуризация бизнеса и сброс лишних активов — абсолютно верная стратегия. Но напомню, что ей предшествовало формирование ВИНК из разнопрофильных предприятий, разделенных в советское время по пяти министерствам. Я хочу сказать, что ТЭК проходит через различные этапы развития, и каждому этапу соответствуют свои задачи и механизмы их решения. Однако эффективность или рентабельность ВИНК зависит не только от того, что делает компания, но и от того, насколько качественно она это делает. У различных участников рынка имеется своя корпоративная культура и набор мер для решения задач, которые они перед собой ставят.

Да, «Сургутнефтегаз» не вычленил из своего состава сервисные предприятия. Но разве это помешало компании создать наибольший среди других добывающих компаний запас денежных средств? У него достойные производственные показатели, есть перспектива. Менеджмент «Сургута» имеет комплексное видение развития компании, собственный инструментарий, обеспечивает высококвалифицированное управление, что в результате придает деятельности эффективность… С другой стороны, есть примеры, когда некоторые ВИНК выделили сервис, но вскоре набрали другие непрофильные активы, так что их рентабельность от реструктуризации никак не повысилась.

Любые реформы дают эффект только тогда, когда являются частью масштабных продуманных планов с четкими целями и ориентирами. Если же этого нет, то новации оборачиваются неурядицами на корпоративном, отраслевом и государственном уровне.

«Нефтесервис»: Как вы оцениваете перспективы создания государственных нефтесервисных холдингов? Насколько оправданным, на ваш взгляд, является создание Росгеологии?

— Я считаю, что в таких холдингах есть объективная необходимость, и создавать их надо было давно. С одной стороны, нужна реформа целого пласта сервисной отрасли, включая научные учреждения (мы планировали это еще в 90-х!), с другой — необходимо повышение отдачи для государства примерно от 500 организаций, в которых оно является основным акционером. Кое-кто предлагал по-быстрому продать эти госпакеты, что означает фактически — раздать, но возобладало решение «собрать активы».

Здесь надо учитывать, что в принципе образовывать теперь крупные бизнесы из разрозненных организаций с очень разными перспективами будет неимоверно тяжело. Объективно каждое из этих разрозненных предприятий будет тянуть в свою сторону и ухудшать общую эффективность работы. Чтобы не допустить этого, надо с самого начала определить две, максимум три цели работы холдинга и, соответственно, определить объемы господдержки. Выделяемые деньги должны быть инвестиционными, конкретно подсчитанными и возвратными. Срок возврата может быть достаточно большим, скажем, 10 лет, но средства должны обязательно возвращаться в госбюджет. После определения целей необходимо избавиться от непрофильных активов. Я категорически против, если в качестве цели рассматривается простое содержание неких предприятий за счет бюджета государства.

Я убежден, что у нас очень сильные геофизические предприятия, способные при государственной поддержке превратиться в новые отраслевые бренды и на внутреннем, и на внешнем рынке. При этом я не вижу особых перспектив у нашей буровой геологии — за 20 лет из нее фактически «вымыты» профессиональные кадры, исчерпан производственный фонд, потеряна конкурентоспособность, так что соотношение затрат и доходов будет здесь, скорее всего, отрицательным. Словом, перспективы создания госхолдингов оправданны, но их эффективность в огромной степени будет зависеть от того, какие функции государство на них возложит. И в этом вопросе лучше не торопиться.

Кстати, Росгеология занимает ту нишу, которая «просела» за последние годы, но где российские позиции традиционно были сильны. Здесь есть огромный потенциал, который можно успешно развивать, в том числе оперируя с большей пользой для государства поступающей от недропользователей геологической информацией. Росгеология просто необходима для реализации общегосударственного подхода в комплексном анализе и сборе геологической информации, работы по крупным государственным проектам. Например, при оценке и прогнозировании ресурсов новых нефтегазовых районов России (как Арктика), где мы планируем гигантские международные проекты с большими затратами и ожиданиями по добыче. Отдельные, даже крупные недропользователи своими исследованиями формируют фрагментарную картину, тогда как Росгеология способна создать для государства цельное реальное представление о возможностях и рисках в этих регионах.

В деятельности и Росгеологии, и других будущих госхолдингов в нефтяном сервисе очень важно выстроить их правильное позиционирование на рынке. Сначала заказчиком услуг может выступить государство в лице министерств, агентств и других структур — это оправданно, поскольку задачи перед холдингами ставятся государственные. В той же Арктике, например. Но затем, когда холдинги встанут на ноги, категорически нельзя создавать для них нишу на рынке за счет контрактов только с государственными компаниями. Такой подход был бы проявлением полного непрофессионализма в управлении. Напротив, холдинги должны быть такими же участниками сервисного рынка, как и все другие предприятия: без борьбы и конкуренции они не смогут стать двигателем развития национальной промышленности.

«Нефтесервис»: Обсуждая перспективы вступления России в ВТО, к числу самых уязвимых отраслей большинство экспертов относили машиностроение. Как теперь эти перемены отразятся на российском производстве нефтегазового оборудования (включая трубную промышленность)? Есть ли сегменты, в которых отечественные производители безусловно конкурентоспособны?

— Сегменты такие есть. К примеру, Сибирская сервисная компания успешно бурит для Shell, и это свидетельствует о хороших возможностях российских специалистов и станков. В России делают приличные насосы, кабели. Трубная промышленность также занимает вполне уверенные позиции, и вступление России в ВТО не будет иметь для нее драматичных последствий. Хотя конкуренция, конечно, усилится. Есть сегменты, где положение у нас хуже, значительно хуже, или же несколько лучше. Но важно фундаментальное изменение ситуации — мы выходим на глобальный рынок, на новый уровень конкуренции.

Чтобы лучше приспособиться к более жестким условиям, нашим компаниям нужно по максимуму сделать все то, что в их компетенции, и во всем, где они не зависят от государства. Я думаю, что сейчас резко должна возрасти роль корпоративных аналитических отделов, центров для поиска и выработки решений. Нужно ориентироваться на лучшие мировые образцы производственной, технологической, организационной стороны дела. Задачи очень тяжелые, но что тут делать — злись на себя, прыгай выше головы. С другой стороны, пока у нас есть выбор, мы не мобилизуемся, и, возможно, сейчас как раз наступает момент, когда, что называется, «или-или». Если мы станем сильными и здоровыми, то сами сможем диктовать правила поведения на нашем рынке, сделав его по-настоящему рынком покупателя, а не продавца, как сейчас, когда международные компании определяют нам доступ к технологиям и инновациям.

«Нефтесервис»: Насколько, с вашей точки зрения, к отечественному нефтегазовому оборудованию применим тезис о том, что вступление в ВТО откроет перед Россией глобальный рынок?

— Конечно, вступление в ВТО, отмена известной поправки «Джексона-Вэника» снимает какие-то барьеры. Но помимо официальных препон есть неформальные, о чем говорят прецеденты, когда российским компаниям, например, не давали покупать активы за рубежом в энергетическом и машиностроительном комплексе. И отнюдь не потому, что мы не были членами ВТО. Так что препоны разного рода будут тормозить расширение российского присутствия в мировой экономике и после вступления в эту организацию.

Одна из задач государства — помогать отечественным производителям продвигаться на глобальном рынке нормативными мерами и инвестиционной политикой внутри страны с пониманием того, куда в первую очередь необходимо направлять вложения, производству и экспорту каких товаров надо отдавать приоритет на очередном этапе развития.

У нас есть вполне конкурентные позиции по оборудованию, которое мы поставляем в целый ряд стран. Таких предприятий сейчас немного, а после вступления в ВТО их положение обострится, потому что аналогичное оборудование иностранцы с удвоенной энергией двинут на наш рынок. Опасно ли это? Да, опасно. Но не губительно, если мы грамотно и профессионально защищаем интересы своих предприятий и определяем условия функционирования иностранных предприятий на нашем рынке.

Хочу отметить, что наша группа «СоюзНефтеГаз» успешно работает в девяти странах мира, и ни разу при решении вопроса об инвестициях мы не смотрели, состоит это государство в ВТО или нет, — мы изучали конкретный проект и условия работы по нему.

Досье

Юрий Шафраник

Родился 27 февраля 1952 г. в селе Карасуль Тюменской области.

Окончил два факультета Тюменского индустриального института (в 1974 и 1980 гг.), в 2006 г. получил ученую степень доктора экономических наук.

С 1974 г. работал на предприятиях ПО «Нижневартовскнефтегаз». С 1980 г. — в НГДУ «Урьевнефть». После образования ПО «Лангепаснефтегаз» являлся его генеральным директором в 1987-90 гг.

В апреле 1990 г. избран председателем Тюменского областного Совета народных депутатов, а в сентябре 1991 г. назначен главой администрации (губернатором) Тюменской области. В 1993 г. в ходе прямых выборов избран в Совет Федерации сенатором от ХМАО.

С 1993 по 1996 гг. — министр топлива и энергетики РФ.

С августа 1996 по апрель 1997 г. работал советником председателя Правительства Российской Федерации. В 1996 г. как представитель Правительства РФ возглавил совет директоров ОАО «Тюменская нефтяная компания».

В 1997 г. создал и возглавил Центральную топливную компанию.

С сентября 2001 г. — председатель правления международной группы компаний «СоюзНефтеГаз».

Председатель совета Союза нефтегазопромышленников России, Высшего горного совета НП «Горнопромышленники России», Комитета Торгово-промышленной палаты РФ по энергетической стратегии и развитию топливно-энергетического комплекса, президент фонда «Мировая политика и ресурсы», член ряда отраслевых академий и общественных организаций.


Нефтесервис №03/2012

Х Закрыть
Нефтесервис

Выберите год и месяц

Х Закрыть
Нефтесервис

Выберите год и месяц

Нефтесервис


События

30.06. Ingenix Group провела круглый стол по оценке эффективности инвестиций в российские нефтегазовые проекты

30.06. "Ижнефтемаш" вышел на рынок Бразилии

29.06. Производитель насосов WiloRus открыл завод в России


Вакансии



Реклама